Нефтекамская Епархия | Башкортостанская Митрополия Московский Патриархат

Информационная служба

Эл. почта: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

По благословению Преосвященнейшего Амвросия епископа Нефтекамского и Белебеевского

Епархиальный паломнический отдел «Георгий Победоносец»

Организует поездку

С 30июля по 2 августа 2012 г.

 

ДИВЕЕВО

для участия в торжествах посвященных дню обретения мощей преподобного Серафима Саровского

 

 

31 июля и 1 августа в Дивееве ежегодно проходят празднества, посвященные дню обретения мощей преподобного Серафима. Всенощное бдение 31 июля и Божественная литургия 1 августа будут совершены в Свято-Троицком Серафимо-Дивеевском монастыре под открытым небом.

 

 

Поездка состоится на комфортабельном туристическом автобусе в сопровождении

священника и сотрудника паломнического центра. В автобусе есть телевизор и видео.

 

     Выезд из г.Нефтекамск 30 июля в 8-00 утра

 от Петро-Павловского Кафедрального Собора

 

 

     Пожертвование на поездку 3200 руб.

 

Запись по телефону паломнического отдела:

8937-15-39-577

17 июля 2012 г. в селе Дубники Краснокамского района состоялось освящение креста на месте будущего строительства храма в честь Царственных Страстотерпцев. Чин освящение совершил секретарь Епархиального Управления Нефтекамской епархии протоиерей Алексей Тихонов.

22 июля 2012 г., в Неделю 7 по Пятидесятнице, Преосвященный епископ Амвросий совершил Божественную литургию в Свято-Троицком Храме (Никольском) с. Николо-Березовка.

Его Преосвященству сослужили благочинный Никольского мужского подворья иеромонах Гурий (Семавин) и заведующий канцелярией Епархиального Управления иеромонах Дорофей (Пурис).

21 июля 2012, на кануне 7 Недели по Пятидесятнице, епископ Нефтекамский и Белебеевский Амвросий совершил Всенощное бдение в Соборном Храме апостолов Петра и Павла г. Нефтекамска. Его Преосвященству сослужило соборное духовенство.

21 июля 2012 г., в день памяти обретения Казанской иконы Божией Матери, совершил молебен с акафистом и Божественную Литургию в Соборном Храме апостолов Петра и Павла г. Нефтекамска.

Его Преосвященству сослужили: секретарь Епархиального Управления протоиерей Алексей Тихонов, руководитель епархиального отдела религиозного образования и катехизации иеромонах Дорофей (Пурис), руководитель комиссии по воскресным школам протодиакон Георгий Заварский.

21 июля 2012 г., в день памяти обретения Казанской иконы Божией Матери, совершил молебен с акафистом и Божественную Литургию в Соборном Храме апостолов Петра и Павла г. Нефтекамска.

Его Преосвященству сослужили: секретарь Епархиального Управления протоиерей Алексей Тихонов, руководитель епархиального отдела  религиозного образования и катехизации иеромонах Дорофей (Пурис), руководитель комиссии по воскресным школам протодиакон Георгий Заварский.

«Я же приняла это не как крест, а как дорогу полную света, которую указал мне Господь после смерти Сергея, и стремление к которой уже много-много лет назад появилось в моей душе. Не знаю когда — кажется, мне с самого детства очень хотелось помогать страждущим, прежде всего тем, кто страдает душой… О, это не новое чувство, оно всегда жило во мне, Господь был так милостив ко мне».

Двадцатый, жестокий и немилостивый век, что остался за спиной у человечества, все еще считающего годы от Рождества по плоти Бога Слова, напомнил о начале. О Ранней Церкви. О поре юности — «…вот, и Я увлеку ее, приведу ее в пустыню, и буду говорить к сердцу ее…в преддверие надежды; и она будет петь там, как во дни юности своей и как в день выхода своего из земли Египетской… И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии. И обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь Господа. И будет в тот день, Я услышу, говорит Господь, услышу небо, и оно услышит землю…» (Ос.2:14-20)

Она, дева-Церковь, лишенная всего и поруганная, будет петь – это свирель мартирии Ранней Церкви, свирель мученического свидетельства.

«Новомученики», «неомартиры» — так теперь называют тех христиан, кто был убит за имя Христово. В античной традиции слово «неос» перед именем означало, что та же сила, что была, по мнению язычников, в том или ином древнем божестве (Зевсе, Аполлоне, Дионисе) теперь явилась в данном человеке, происходило как бы «возвращение бога».

В византийской традиции слово «новый» ставилось перед именем мученика, который пострадал позже своего тезки. Христос является в страданиях Своих свидетелей, мартиров, мучеников – снова и снова.

Новомученики… младшие братья мучеников Ранней Церкви поры гонений.

И рядом с мартирией – монашество. Словно смешались эпохи – ведь монашество родилось после того, как, вместе с прекращением гонений на христиан, закончилось мученичество в Ранней Церкви.


Была ли монахиней Великая Княгиня Елизавета, основательница Марфо-Мариинской обители? Тщательный разбор документов, проведенный Любовью Карпычевой, свидетельствует о том, что нет. Она хотела принять монашество, хотела уйти в затвор, оставив дела другой настоятельнице. Но ушла не в затвор, где в монашеском бескровном подвиге иноки стремятся исполнить мартирию древних мучеников – она ушла в тайну свидетельства о Христе до крови.

Были ли монахами Великие Каппадокийцы? Ни Василий Великий, ни Григорий Богослов, ни Григорий Нисский не были монахами в нашем понимании. Однако именно их труды вдохновляли и вдохновляют иноков и желающих стать на этот путь.

Василий Великий на свои средства открыл первый ксенодохий в Каппадокии – лечебницу для неимущих. «Голодающие умирают!» — восклицал аскет и тайновидец, автор монашеского устава. Ему было дело до тех, кто страдает. Его верный друг Григорий использовал свой риторский дар для того, чтобы убедить богатых сограждан жертвовать на помощь страдальцам.

«Не будучи монахинею в собственном смысле этого слова, она лучше многих инокинь соблюдала великий завет святого Нила Синайского: «Блажен инок, который всякого человека почитает как бы богом после Бога.» (митрополит Анастасий).

Ее осуждали, обличали в тайном протестантизме. Саратовский епископ Гермоген был категорически против того «новшества», что она собиралась ввести. Действительно, Великая Княгиня Елизавета опиралась на большой опыт социального служения, который был развит к тому времени у западных христиан.

Она изучала западных христианских авторов, занимавшихся разработкой духовных основ служения милосердия, таких как Винцент де Поль или Тереза Авильская. Великая Княгиня внимательно читала уставы организаций евангелических диаконис, а также англиканских и римско-католических сестричеств, занимавшихся благотворительностью.

Она глубоко изучила жизнь диаконис из Кайзерсверта, одного французского римско-католического объединения, а также деятельность «малых сестер любви» в Лондоне. Неслучайно английский дипломат сэр Самуэль Гоар, делясь впечатлением о Марфо-Мариинской обители, отметил, что она напомнила ему «англиканские сестричества» (иподиакон Николай Тон).

Действительно, творческое усвоение того, что имел западный мир, всегда было характерно для России, для русской культуры. У Великой княгини, которую злые языки звали «немкой» и «англичанкой» — у любимой внучки королевы Виктории, была русская душа.

Неслучайно жители Московского «дна» — Хитровки звали ее «сестрой Елизаветой» или «Матушкой» — а полиция тем не менее предупреждала ее, что на Хитровке ее безопасность не может быть гарантирована. Ее убили не на Хитровке… Она знала, что жизнь ее – не в руках полицейских, а в руках Христа.

Деятельность Марфо-Мариинской обители «ставила перед собой цель, трудом сестер, а также иными возможными средствами, в соответствии с духом истинного христианства, помогать больным и бедным и оказывать поддержку и утешение бедствующим и пребывающим в заботах и страдании».

В интерьере обители преобладал белый цвет, в убранстве использовался ситец светлых тонов. Сестры носили специально сшитые для них светлые длинные платья и белые апостольники, напоминавшие одеяние св. Елизаветы Тюрингской. Этот цвет напоминает нам теперь о белых ризах, которые получают от Христа мученики – так случилось в двадцатом веке, когда тосковавшие по мученичеству за Христа люди, такие, как сщмч. Вениамин, получили исполнение своей радости…


Истинное монашество и истинная мартирия – вот образ подвига преподобномученицы Елизаветы. Она была близка к своим сестрам, как основательница одного из первых женских монастырей, преп. Макрина, сестра Василия Великого и Григория Нисского. Как и св. Макрина, она не видела в сестрах рабынь, крепостных. Она всегда брала на себя все самое сложное – проводить ночи с умирающими, ассистировать при трудных операциях, уговаривать опустившихся родителей отдать ей на воспитание своего мальчика или девочку, чтобы их не засосал жуткий омут Хитровки – и перебирать картошку с сестрой, которой все отказались помочь.

Надо отметить, что преподобномученица Елизавета очень трезво относилась к желанию девушек и женщин вступить в сестричество. Они давали обет безбрачия на время, могли покидать обитель и выходить замуж. В этом случае сестра получала от обители приданое и была хорошо обеспечена – нечто невероятное для нас, но ясно показывающее заботу Великой Княгини о юных девушках. Она не только не хотела ломать судьбы девушек, пришедших послужить Христу и ближнему – она отказалась от совершения ночных молитв сестрами, понимая, что они крайне нагружены днем.


Много сказано и написано об отношении преподобномученицы Елизаветы к страждущим, но не стоит забывать и ее любви к помощникам, к сестрам, поступившим под ее руководство. Ее материнскую любовь испытывали все. Она не делала себе имя, заставляя сестер надрываться в непосильных трудах, и не объявляла это «особым аскетическим подвигом», хотя сама тайно носила и власяницу, и вериги.

Для нее путь ко Христу был «дорогой полной света» — и она узрела во свете Его Самого, в тайне мартирии, венце всякого свершения христианина на земле.

Ольга Шульчева-Джарман

Русская Православная Церковь неизменно надеется, что со временем во всех нас проснется и возобладает наконец то свойство национального русского характера, о котором говорил еще Достоевский, утверждая: «Пусть в нашем народе – зверство и грех, но вот что в нем неоспоримо, это именно то, что он, в своем целом, по крайней мере (и не в идеале только, а в самой заправской действительности), никогда не принимает, не примет и не захочет принять своего греха за правду!»


Однако – пусть и временное – но поистине великое помрачение души и разума охватило в революционные годы немалую часть русского народа, изменившую в акте духовного падения и от-падения от вековых первооснов национального бытия и традиции русской жизни – себе же самой как, прежде всего, православной общности.

Ведь подобного рода «революционно падший» человек фактически уже переставал быть русским, начиная носить лишь только внешнюю личину русского человека…

Как характеризовал позднее эту историческую революционную катастрофу мудрейший наш философ и политолог Иван Ильин, «крушение монархии было крушением самой России, отпала тысячелетняя государственная форма, но водворилась не “российская республика”, как о том мечтала революционная полуинтеллигенция левых партий, а развернулось всероссийское бесчестие, предсказанное Достоевским, и оскудение духа, а на этом духовном оскудении, на этом бесчестии и разложении вырос государственный Анчар большевизма, пророчески предвиденный Пушкиным, – больное и противоестественное древо зла, рассылающее по ветру свой яд всему миру на гибель»[1].

В связи с этим Иван Ильин делает и более общий вывод о том, что в 1917 году часть русского народа впала «в состояние черни, а история человечества показывает, что чернь всегда обуздывается деспотами и тиранами. В этом году… русский народ развязался, рассыпался, перестал служить великому национальному делу – и проснулся под владычеством интернационалистов. История как бы вслух произнесла некий закон: в России возможны или единовластие, или хаос; к республиканскому строю Россия неспособна. Или еще точнее: бытие России требует единовластия – или религиозно и национально укрепленного единовластия чести, верности и служения, то есть монархии, или же единовластия безбожного, бессовестного, бесчестного, и притом антинационального и интернационального, то есть тирании»[2].

Замечу, что под собственно чернью Иван Ильин понимает, как говорит он в другом месте, «массу, нравственно разнузданную и лишенную чувства собственного достоинства, не имеющую ни чувства ответственности, ни свободной лояльности»[3].

…В июле 1918 года вопиющие преступления были совершены большевицкой властью (по указанию В. Ленина и Я. Свердлова) на Урале. В Екатеринбурге тайно, даже без видимости суда, в подвальном помещении так называемого «дома Ипатьева», в ночь с 16 на 17 июля расстреляли находившихся там в ссылке Романовых: царя Николая II вместе с женой, детьми и членами свиты – всего 18 человек. В Перми тогда же убили великого князя Михаила Александровича, а под Алапаевском сбросили в шахту великую княгиню Елисавету Феодоровну с еще несколькими членами царской фамилии.

Елисавета Феодоровна (1864–1918), замечательная инокиня-благотворительница[4], основавшая в 1908 году московскую Марфо-Мариинскую общину милосердия, даже в самый момент кончины продолжала заботиться о ближних. Судя по найденным спустя три месяца телам убитых, она в те мгновенья, когда их, еще полуживых, забрасывали сверху гранатами, пыталась перевязывать раны другим (и как тут не вспомнить о пресловутом «гуманизме» коммунистов, лицемерно провозглашаемом ими до сих пор). Впоследствии останки алапаевских страдальцев переправили в Русскую духовную миссию в Пекине, а уже оттуда мощи святых мучениц Елисаветы и помощницы ее (келейницы) инокини Варвары попали в Иерусалим, где и покоятся ныне в храме святой Марии Магдалины (в 1992 году обе они были прославлены Церковью – как преподобномученицы).

О том, с каким подлинно евангельским терпением и всепрощением принимали члены царской семьи все выпадавшие на их долю страдания – на пути к екатеринбургскому подвалу, где «гуманисты» расстреливали царских детей, добивая их штыками, говорит, например, хранившееся великой княжной Ольгой стихотворение С.С. Бехтеева (1879–1954)[5], присланное ей автором в конце 1917 года. Стихи эти были особенно дороги для царственных узников глубоким духовным взглядом поэта-христианина на их положение – взглядом, который они полностью разделяли. Вот эти простые, но замечательные в своей молитвенной искренности строки:

Пошли нам, Господи, терпенье
В годину бурных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И Крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать…

Владыка мира, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый страшный час…

И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы –
Молиться кротко за врагов!

История донесла до нас воспоминания и письменные свидетельства обо всех обстоятельствах самого убийства царской семьи, после которого председатель Уралсовета Белобородов (Янкель Вайсбарт) тут же телеграфировал секретарю большевицкого Совнаркома Горбунову: «Передайте Свердлову, что все семейство постигла та же участь, что и главу, официально семья погибнет при эвакуации»[6].

Кроме Белобородова, в убийстве участвовали: Яков (Янкель) Юровский – член Уралсовета, главный палач царской семьи, и Петр Войков (Пинхус Вайнер) – комиссар продовольствия Уралсовета. В 1917 году Войков вернулся вместе с Лениным из эмиграции через Германию в экстерриториальном вагоне, в сопровождении немецких офицеров. Он особенно любил в дальнейшем хвастаться перстнем, снятым с отрубленного пальца убитой императрицы. Впоследствии Войков являлся послом в Варшаве, где вел разгульную жизнь, провалил и сдал польским спецслужбам большевицкого агента Скаковскую, за что и был вызван в Москву для предполагавшегося ареста и суда. Однако в вагоне поезда «Варшава–Москва» его, по приговору группы эмигрантов, застрелил Борис Каверда (1907–1987), отмстивший ему за убийство царской семьи. В результате Войков мгновенно превратился из потенциального государственного преступника в убиенного героя-большевика, «жертву мирового империализма»… Как ни отвратительно, имя этого цареубийцы и сегодня по воле властей продолжает носить одна из станций московского метрополитена (несмотря даже на то, что царская семья не так давно была судебно-следственными органами полностью «реабилитирована», а репрессировавшие ее должны, соответственно, считаться нарушителями подлинного правопорядка, то есть попросту преступниками-головорезами).

Обратимся же теперь к краткому рассказу об этой страшной ночи, составленному на основании показаний участников и очевидцев убийства.

«Ночью находившийся в Ипатьевском доме (или прибывший туда) отряд латышей, заменивший прежнюю стражу, набранную из жителей Сысертского завода, получил предписание Юровского расстрелять всех заключенных.

Отрекшийся император, его жена, сын, дочери и фрейлина были вызваны из спален под предлогом немедленной эвакуации из Екатеринбурга. Когда все они вышли к латышам, им объявили, что все немедленно будут расстреляны…

В комнате, длиной в 8 и шириной в 6 аршин, жертвам некуда было податься: убийцы стояли в двух шагах. Подойдя к государю, Юровский холодно произнес: “Ваши родные хотели вас спасти, но это им не удалось. Мы вас сейчас убьем”.

Государь не успел ответить. Изумленный, он прошептал: “Что? что?” Двенадцать револьверов выстрелили почти одновременно. Залпы следовали один за другим.

Все жертвы упали. Смерть государя, государыни, трех детей и лакея Труппа была мгновенна. Цесаревич Алексей был при последнем издыхании; младшая великая княжна была жива: Юровский несколькими выстрелами своего револьвера добил цесаревича; палачи штыками прикончили Анастасию Николаевну, которая кричала и отбивалась…

Когда все стихло, Юровский, Войков и двое латышей осмотрели расстрелянных, выпустив в некоторых из них еще по несколько пуль или протыкая




Войков рассказывал, что это была ужасная картина. Трупы лежали на полу в кошмарных позах, с обезображенными от ужаса и крови лицами. Пол сделался совершенно скользкий… Спокоен был один Юровский. Он хладнокровно осматривал трупы, снимая с них все драгоценности…

Установив смерть всех, приступили к уборке… Помещение, в котором происходило избиение, спешно привели в порядок, стараясь, главным образом, скрыть следы крови, которую, по буквальному выражению рассказчика, “мели метлами”…»[7]

Не менее страшен и рассказ о последующих действиях коммунистических убийц. По воспоминаниям Войкова, «после уборки помещения, к утру, Юровский распорядился, и латыши стали выносить трупы через двор к грузовому автомобилю, стоявшему у подъезда.

…Тронулись за город в заранее приготовленное место у одной из шахт. Юровский уехал с автомобилем. Войков же остался в городе, так как должен был приготовить все необходимое для уничтожения трупов.

Для этой работы было выделено 15 ответственных членов Екатеринбургской и Верхнее-Исетской партийных организаций. Все были снабжены новыми остро отточенными топорами такого типа, какими пользуются в мясных лавках для разрубания туш. Войков вспоминает эту картину с невольной дрожью. Он говорил, что когда эта работа была закончена, возле шахты лежала громадная кровавая масса человеческих обрубков, рук, ног, туловищ, голов.

Эту кровавую массу полили бензином и серной кислотой и тут же жгли. Жгли двое суток. Не хватало взятых запасов бензина и серной кислоты. Пришлось несколько раз подвозить из Екатеринбурга ночью запасы…

Это была ужасная картина, – закончил Войков. – Даже Юровский и тот под конец не вытерпел и сказал, что еще таких несколько дней и он сошел бы с ума.

Под конец мы стали торопиться. Сгребли в кучу все, что осталось от сожженных останков расстрелянных, бросили в шахту несколько ручных гранат, чтобы пробить в ней никогда не тающий лед, и побросали в образовавшееся отверстие кучу обожженных костей…

Наверху, на площадке возле шахты, перекопали землю и забросали ее листьями и мхом, чтобы скрыть следы костра…

Юровский уехал сейчас же после 6 (19) июля, увезя с собой семь больших сундуков, полных романовским добром»[8].

Только сердечное и глубоко осознанное покаяние русского народа может смыть с его души позорное кровавое пятно екатеринбургского убийства…

Оценивая духовно это ужасное событие российской истории и по-христиански обличая злую волю тех граждан России, что творили подобные преступления, сама Святая Русь, эта подлинная страна великих святых и вовсе безвестных христолюбцев, словами проповеди блаженного архиепископа-чудотворца Иоанна (Максимовича; 1896–1966), произнесенной им в Брюсселе в храме-памятнике царской семьи в 1962 году, так подвела печальный итог всему содеянному: «Убийство императора Николая II и его семьи является исключительным как по виновности в нем русского и других народов, так и по его последствиям. Не сразу оно совершилось, подготавливалось постепенно.

Гнусная клевета поколебала преданность царю и даже доверие к нему значительной части русской общественности. В связи с тем наступившему, искусно вызванному мятежу не было дано должного отпора ни властями, ни обществом. Малодушие, трусость, предательство и измена во всей полноте были проявлены ими. Многие поспешили искать доверия и милостей от преступников, пришедших к власти. “Народ безмолвствовал” сначала, а потом быстро начал пользоваться создавшимися новыми условиями. Каждый старался о своей выгоде, попирая Божественные заповеди и человеческие законы. Открыто не было ничего сделано в защиту государя и престола. Молчаливо принято было известие о лишении царя и его семьи свободы. Втайне лишь возносились молитвы и воздыхания теми многими, кто не поддался общему искушению и понимал преступность тех деяний. Посему государь оказался всецело в руках своих тюремщиков и новой власти, знавшей, что может сделать все, что хочет.

Убийство легло на совесть и душу всего народа. Виноваты все в той или иной степени: кто прямым мятежом, кто его подготовкой, кто изменой и предательством, кто оправдыванием совершившегося или использованием его в выгоде себе. Убийство царя-мученика есть прямое следствие их.

Кровь его на нас и на чадах наших. Не только на современном поколении, но и на новом, поскольку оно будет воспитано в сочувствии к преступлениям и настроениям, приведшим к цареубийству.

Лишь полный духовный разрыв с ними [как с былым поколением цареубийц, так и с нынешними “защитниками” и “хранителями памяти” этих злодеев], сознание их преступности и греховности и покаяние за себя и своих предков освободят Русь от лежащего на ней греха»[9].


Из готовящейся к изданию книги «Русь во Христе. Очерк истории Православия в России».
Диакон Георгий Малков

17 июля 2012 года

[1] Ильин И.А. Почему сокрушился в России монархический строй? // Ильин И.А. Наши задачи. М., 1993. Т. 2. С. 81
[2] Там же.
[3] Ильин И.А. Тоталитарное разложение души // Ильин И.А. Наши задачи. Т. 1. С. 29
[4] См. о ней, напр.: Вяткин В.В. Христовой Церкви цвет благоуханный. Жизнеописание преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны. М., 2001.
[5] См.: Бехтеев С. Песни русской скорби и слез // К свету. Б. г. № 14. С. XXV; см. также: Бехтеев С.С. Стихотворения. СПб., 2004.
[6] Цит. по: Истоки зла. Тайна коммунизма. М., 2000. С. 58.
[7] Это описание преступления большевиков-сатанистов составлено на основании показаний М. Томашевского, данных известной комиссии И.А. Сергеева по расследованию убийства царской семьи (при Белой армии), а также сведений, приведенных в книге Р. Вильтона «Последние дни Романовых» и в книге Г. Беседовского «На пути к термидору». Цит. по: Истоки зла. Тайна коммунизма. С. 58–60.
[8] Там же. С. 60.
[9] Иоанн (Максимович), архиепископ. Кровь его на нас // Литературная учеба. Кн. 1. М., 1993. С. 198.

15 июля 2012 г., в Неделю 6 по Пятидесятнице, Преосвященнейший епископ Нефтекамский Амвросий совершил Божественную литургию в храме Новомучеников и Исповедников Российских села Калтасы.

Его Преосвященству сослужили: Секретарь Епархиального Управления протоиерей Алексей Тихонов, руководитель Отдела по взаимодействию Церкви и Общества иерей Сергий Попонин, настоятель храма Новомучеников Российских села Калтасы протоиерей Михаил Давлетов.

 

 

Служение миссионерское, как служение апостольское, есть более всего - ряд скорбей, болезней и трудов. Трудно вообще пастырское служение, а миссионерское - по преимуществу.


Митрополит  Алтайский Макарий (Невский)

Наше служение есть духовное рождение чад Богу; какое же рождение не сопряжено с муками? И на них мы заранее должны быть готовы.

Архиепископ Николай Японский (Касаткин)

Вы здесь: Главная События Епархиальные новости Информационная служба

Популярные статьи

Последние статьи

Случайные статьи

Публикации